Дальше по дороге стояло несколько домов — с неоштукатуренными балками и черепичными крышами, как и коттедж, в котором случился пожар, но дома эти были расположены достаточно редко, так, чтобы каждому обеспечивать покой и уединение. Поэтому, если данный пожар окажется поджогом — основание к этому давали слова «обстоятельства возгорания под вопросом», нацарапанные в конце записки, которую еще и часа не прошло, как Ардери получила от старшего констебля, — вряд ли кто из соседей слышал или видел кого-нибудь или что-нибудь подозрительное.

Взяв чемоданчик с оборудованием для сбора улик, она «нырнула» под желтую ленту и распахнула ворота. На дальнем конце протянувшегося на восток загона, где паслась гнедая кобыла, с полдюжины зевак облокотились о потрескавшиеся каштановые перекладины изгороди.

— Инспектор Ардери? — раздался женский голос. Изабелла обернулась и увидела его обладательницу, которая стояла на кирпичной дорожке, ведущей в двух направлениях — к парадной двери и за дом. Женщина, видимо, пришла как раз оттуда. — Детектив-сержант Коффман, — бодро представилась она. — Полицейский участок Большого Спрингбурна.

Изабелла подошла к ней, протянула руку.

—Главного сейчас здесь нет, — сказала Коффман. — Поехал с телом в больницу Пембери.

Изабелла удивилась такой странности. Именно главный суперинтендант Большого Спрингбурна потребовал ее присутствия. Покинув же место происшествия до ее приезда, он нарушил полицейский этикет. — В больницу? — переспросила она. — А разве для этого у вас нет медицинского эксперта?

Коффман на мгновение закатила глаза:

— Ой, ну конечно, он тоже здесь побывал и милостиво заверил нас, что труп мертв. Но когда они идентифицируют жертву, должна состояться пресс-конференция, а старший любит подобные мероприятия. Дайте ему микрофон и уделите пять минут вашего времени, и он превратится в вылитого инспектора Морса.

— Так кто же тогда здесь?

— Парочка констеблей-практикантов, впервые получивших возможность увидеть, что да как. И мужчина, который все это обнаружил. Его фамилия Снелл.