— Нет. Нет. Как раз в это время. Обычно я бываю тут около десяти утра.

— Что ж, значит, мне еще многое предстоит узнать о деревне, не правда ли, мистер?..

— Мартин, — сказал он. — В смысле, Снелл. Мартин.

—Ага. Мистер Мартин Снелл Мартин. — Она вышла за решетчатую калитку, отделявшую подъездную дорожку от газона. Наклонилась — он отвел глаза — и откинула крышку ящика, сказав при этом: — Вы очень любезны. Спасибо. — А когда он снова посмотрел на Габриэлду, она стояла, прижав бутылку к голому треугольнику, образованному вырезом халата. — Холодно, — проговорила она.

— Сегодня обещали солнце, — с достоинством отвечал Мартин. — Наверное, выглянет к полудню или около того.

Габриэлла снова улыбнулась. У нее делались необыкновенно ласковые глаза, когда она улыбалась.

— Я имела в виду — от бутылки. Как вам удается сохранять их в холоде?

— Ах, это. В фургончике. Ячейки выложены специальным изоляционным материалом.

— Вы обещаете всегда привозить его так? — Она повернула бутылку, зажав ее между грудями. — Холодным, я имела в виду.

— О да. Конечно. Холодным, — откликнулся он.

— Спасибо, — произнесла она, — мистер Мартин Снелл Мартин.

После этого он видел ее несколько раз в неделю, но никогда больше в халате. Но ему и не требовалось напоминания о том зрелище.

Габриэлла. Габриэлла. Ему нравилось звучание этого имени, душа отзывалась на него, как на пение скрипки.

Мартин вернул зеркало в прежнее положение, довольный тем, что выглядит наилучшим образом. В глубине фургончика он нашарил бутылку похолоднее, обтер с нее влагу и начистил крышечку из фольги рукавом рубашки.

Толкнул ворота и, заметив, что они не заперты на щеколду, несколько раз повторил: «Ворота, ворота, ворота», чтобы не забыть напомнить ей об этом. Замка на воротах, разумеется, не было, но не стоит облегчать задачу тому, кто вздумает нарушить уединение Габриэллы.

Где-то за огороженным выгулом, располагавшимся к северу от коттеджа, снова закуковала кукушка, на которую уже указывал Ее Величеству Мартин.